Самодержавие Василия III

В последние годы княжения Ивана III Василий III, объявленный наследником престола, был его соправителем. Его имя писалось рядом с именем его отца в государственных грамотах. Василий III присутствовал и на заседаниях Боярской Думы и на торжественных приемах иноземных послов, когда во всем своем величии обнаруживалась власть московского государя. На его глазах падали и возвышались родовитые бояре, то взысканные милостью, то поражаемые опалой великого князя, которого окружающие, за его суровое обращение, называли Грозным. Все это воспитало в наследнике престола высокое представление о великокняжеской власти, исходящей, по учению церкви, не от людей, а от Бога и ничем не ограниченной. К этому присоединилось и влияние матери, греческой царевны, внушавшей своему сыну мысль, что он — такой же помазанник Божий и самодержец, каким был и каждый из византийских императоров; что его царская воля — высший закон, перед которым должны преклоняться одинаково как смерд (простолюдин), так и боярин, как миряне, так и служители церкви, от простого священника до митрополита.

Василий 3
Василий III (1505 — 1533).

Вступив на престол, Василий III стал распоряжаться всеми делами по своему усмотрению. Боярская Дума лишилась при нем и того небольшого значения, какое имела при его отце. Первое место заняла Ближняя Дума, совет из трех-четырех близких лиц. Обсудив какое-либо дело в этой Ближней Думе, Василий III, не желая нарушать старинного обычая, созывал на совещание нескольких бояр, по своему усмотрению, которые и изображали Боярскую Думу, составлявшую приговоры так, как угодно было великому князю. Возражений от бояр, — или «встреч», как тогда говорили, — на свои мнения он не терпел и однажды гневно прикрикнул на знатного боярина Берсеня-Беклемишева, осмелившегося ему возражать на заседании Думы: «Ступай прочь, смерд, ты мне не надобен!» Этот боярин вскоре после этого был казнен за то, что в разговорах с другими боярами жаловался на самовластие великого князя и на новые порядки, заведенные в Москве Софьей и ее сыном. Некоторые бояре, разделявшие взгляды Беклемишева, были заточены, причем их имения были «отписаны на государя», то есть конфискованы. Положение недовольных бояр было теперь очень затруднительно. В прежние времена они пользовались так называемым «правом отъезда», то есть совершенно свободно переходили на службу от одного князя к другому. Теперь, после присоединения к Москве всех княжеств, им уже некуда было отъезжать от московского князя. Оставалось бежать в Литву, что некоторые и делали. Но отъезд на службу к иноземному государю, притом же католику, рассматривался как государственная измена. Да и трудно было бежать: подобно своему отцу, Василий III брал с подозреваемых бояр «крестоцеловальные записи», в которых те давали клятву никуда не уходить от службы великому князю. Кроме крестоцеловальных записей, такие бояре должны были еще представлять за себя денежное поручительство других бояр.

Бояре
Бояре.

И не только бояре жили под постоянной угрозой великокняжеской опалы; ей подвергались все, без различия званий. Митрополит Варлаам, не угодивший в чем-то Василию III, был, по его приказанию, лишен сана. Положение, занятое великим князем московским и всея Руси, производило сильное впечатление на посещавших Москву иноземцев. Один из них, посол германского императора Герберштейн, в своих записках говорит, что Василий III свой властью над подданными превосходил всех монархов в мире (Герберштейн написал целую книгу «Записки о Московии» о нравах и обычаях русского народа при Василии III). И действительно, ни одному европейскому монарху не подчинялись так беспрекословно его подданные как подчинялись Василию III московские люди, называвшие себя «государевыми холопами». «Если, — говорит Герберштейн, — кто-либо спросит русских людей о каком-нибудь сомнительном деле, они обычно отвечают: про то знают Бог да великий Государь».

Поделиться ссылкой:

error: Content is protected !!